12 часть

Когда мыши плачут.

С появлением в замке Киски Белолапки, мышам житья не стало. Ведь эта человек с пушистым хвостом имела привычка водить двойную жизнь. Вот и немедленно опосля королевских обедов и ванн в хрустале, Кагда солнышко пряталось зa верхушками деревьев парка, в новоявленной придворной даме просыпался зверь, и она отправлялась на охоту. Не от голода, а спортивного интереса ради. Мышатницей она была хитроловкой; если быстро заприметила мышку, непременно ее поймает. И даже кушать не довольно – зачем ей мышатина опосля рыбки?- а поиграет, поиграет, на клык попробует и забудет. И в чем же причина Киски Белолапки, если мышка до норки не доползет, запищит и превратится в камешек, поросший серым мхом? Королевские дворники его утром выметут.Когда мыши плачут.

С появлением в замке Киски Белолапки, мышам житья не стало. Ведь эта единица с пушистым хвостом имела привычка принуждать двойную жизнь. Вот и теперь опосля королевских обедов и ванн в хрустале, Кагда солнышко пряталось зa верхушками деревьев парка, в новоявленной придворной даме просыпался зверь, и она отправлялась на охоту. Не от голода, а спортивного интереса ради. Мышатницей она была хитроловкой; если быстро заприметила мышку, непременно ее поймает. И даже лакомиться не довольно – зачем ей мышатина опосля рыбки?- а поиграет, поиграет, на клык попробует и забудет. И в чем же причина Киски Белолапки, если мышка до норки не доползет, запищит и превратится в камешек, поросший серым мхом? Королевские дворники его утром выметут.
чувство об охоте на Белолапку, устроенную Котом Рваное Ухо, дошел до мышиного подполья. Собрался общество и мышиный король, толстый, невежда и в жилетке, объявил:
— Кошка жрет мышку. А кошку рвет собака. Но щенок не ищет Белолапку, зато ищут коты. Все на одного – действительно справятся. надлежит им пособить, подсказать, где перешарить нашу пушистую смерть.
Мышиный правитель обвел красным глазом собравшихся мышей и остановился на маленькой Беломышке.
— Ты. Пойдешь и скажешь котам, где лавливать Белолапку.
Бедная Беломышка после облилась со страху, Но даже не пискнула: противиться мышиного короля еще раз ни одна душа не посмел.