Холодное Сердце

Автор — я. По одноименному произведению В. Гауфа. Мистика его сказок завораживает. Впервые публиковалось [hide]здесь[/hide]. Как и все мои предыдущие стихи.

– Золотом, золотом,
Чистым – бес обмана,
Полновесным золотом
Набивай карманы!©

Для чего тебе сердце, потерянный путник?
В полумраке холодной и зыбкой ночи
В никуда одинаковый уходят минуты,
Ты не знаешь ответа? тут-то помолчи.
Помнишь, сторож пришла, и забрали что было
До последней монеты, хамя и грубя: —
В ту минуту печали не душа ли ныло?
Не оно ль довело до разора тебя?
Помнишь нищих, которым давал подаянье,
Неумеренно щедрой хозяйской рукой?
И тебе возвратились благие деянья
Их же грязной и серой холщовой сумой…
Ты, владевший богатством, остался бес крова: —
Всё достояние взяли в казну зa долги,
Все ошибки-провинности сердца живого
Ты не ведал, что значение и чувства – враги.
Петер Мунк, я даю тебе новость сердце,
И, в придачу к нему, золотых бес числа!
Вволю пусть надивятся Шварцвальдские немцы
На удачу, что касса тебе принесла.
И к тебе на поклон, скомкав старую шляпу,
Вереницей потянется больной люд
За деньгами взаём, причинность эти растяпы
По велению глупого сердца живут.
Каждый гульден нынче превратится в десяток,
И умолкнут, прервав начинавшийся пир,
Те, который раньше с надменным презреньем смеялись
Когда угольщик шёл в чистом убор в трактир!
Всё до болтовня сбылось в предсказаньях Михеля…
И в настоящее время быстро не угольщик, главный богач,
Не считаясь ни с чем, шел к назначенной цели
Наплевав на мольбы должников и их плач.
Вид голодных детей вызывает лишь только скуку,
Нищих гонят собаки с резного крыльца…
Подаяние кладя в материнскую руку,
Облегченно вздыхал, что в живых нет отца.
Взяв прекрасную девушку в верные жёны,
Погубил её счастье, её ли вина,
Что от этих богатств не считала греховным
Поднести старику массивный кубок вина.
Но холодное душа не знает пощады,
И зa поданный нищему пища кусок
Получила сполна, по заслугам награду,
Муж ударил резным кнутовищем в висок…

***
Год зa годом прошли в кронах Черного Леса;
Солнце вновь садилось около старой сосны,
Так же уголь дымил и цвели эдельвейсы,
Но случалось ли так, что грехи прощены?
Что-то ели шептали, кричала кукушка,
Луч заката играл на прибрежном песке…
И, обнявшись, сидели старец со старушкой,
Он её целовал в давнишний знак на виске…

Холодное Сердце